перекресток


Перекрёсток


Однажды, в тёмную-претёмную ночь, мне приснился сон.


Среди белого дня, наверное в полдень, вдоль по улице двигалось "нечто". Внимательно присмотревшись к этому объекту, можно было бы уверенно говорить о том, что это был вагон трамвая. Кто-то другой, посмотрев на него с другой стороны, мог бы сказать, что это, скорее всего, похоже на троллейбус. А третий вообще мог бы с чистой совестью утверждать, что это было и ни то, и ни другое, потому как, отличаясь от первого, оно совершенно не походило на второе.

Но как бы там нибыло, это "нечто", тем не менее, двигалось. А может быть ехало. Внутри этого "нечто", в его салоне, находились пассажиры. Достаточно много пассажиров. Значит, надо думать, это было какое-то обычное транспортное средство, только вот, обладающее довольно необычным свойством - оно было какой-то незапоминающейся конструкцией. И как положено всем уважающим себя трамваям, при нём имелся вагоновожатый, точнее сказать - вагоновожатая, которая и управляла этим трамваем.

Так и катился неспеша этот трамвай, как ему и полагается, по своей рельсовой колее. И в тоже время, было хорошо видно, что эта женщина-водитель, вела свой троллейбус по той же улице, но уже, естественно, по асфальту. Надо заметить, что это "нечто" толи ехало, толи катилось именно по улице. Но опять же, если внимательно присмотреться, то можно было бы увидеть, что это "нечто", оказывается, катилось или ехало по какой-то трассе, потому что ни слева, ни справа, да и спереди тоже, не было ни домов, ни каких-либо строений. Вокруг вообще ничего не было. Но это, видимо, не очень-то и волновало пассажиров. Ну, едет себе куда-то этот трамволейбус, так и пусть себе едет. Когда-нибудь всё равно куда-то приедет.

И вдруг с этим трамволейбусом, с этим "нечто", стало происходить действительно нечто как неожиданное, так и непонятное. Это "нечто", оставаясь трамволейбусом, стало превращаться, если сказать что в большую, значит ничего не сказать - огромную железную конструкцию. Какого-то техногенного монстра.

Есть такая технологическая конструкция - козловой кран, который используется для погрузочно-разгрузочных работ. Грубо говоря, это две высокие опоры, передвигающиеся вперёд-назад по рельсам, соединённые сверху балкой-поперечиной. Поставим на рельсы два одинаковых козловых крана на некотором удалении друг от друга. Соединим эти два крана, также поверху, двумя балками, которые расположатся своей длиной по направлению перемещения этой конструкции, и с таким расчётом, чтобы примерно на треть своей длины, эти балки выступали консольно-вперёд за габариты конструкции. Эти консоли, выступающие вперёд, вроде бы как рога у жука-рогача. А теперь увеличим эту конструкцию пропорционально по всем координатам до высоты сорока-пятидесятиэтажного здания. В итоге получилось что-то огромное, но с совершенно непонятным назначением.

Мало того, что сам по себе трамволейбус был неизвестно чем, так он ещё и увеличившись, превратился непонятно во что. Интересно то, что пассажиры трамволейбуса всё это перерождение вроде бы даже как бы и не заметили. Во всяком случае, каких-либо эмоций с их стороны не последовало. Какие-то все апатично-безразличные подобрались.

А между тем, вся эта огромная железная абракадабра продолжала не спеша двигаться по той же улице-трассе, в том же направлении, управляемая невозмутимой, ничему не удивляющейся вагоновожатой.

Неожиданно, с левой стороны, непонятно откуда, появилась вторая такая же конструкция, абсолютная копия первой. Но без пассажиров. Если где-то в пространстве первой абракадабры располагался неподдающийся опознанию трамволейбус, с его апатичными пассажирами, то в пространстве второй абракадабры, очень даже отчётливо просматривался силуэт мчащегося на всех парах огромного, двухсекционного магистрального тепловоза. При тепловозе, никаких вагонов не было видно. Однако, наличие вагонов всё же просматривалось.

Вся эта вторая конструкция, вместе с тепловозом и невидимыми существующими вагонами, двигалась перпендикулярно движению первой конструкции. Следовательно, уже можно догадаться, что где-то их пути-дороги должны пересечься, образуя перекрёсток. А на перекрёстках, как известно, происходит всё самое интересное, совершаются самые невероятные события. А вдруг и эти два огромных монстра...

Водитель-вагоновожатая была профессионалом своего дела. Она прекрасно сориентировалась в создавшейся ситуации. Намётанный глаз и профессиональный опыт подсказал ей, что их встреча, на пока ещё невидимом перекрёстке, неизбежна. Поэтому, в целях предотвращения возможных неприятностей, она решила притормозить и дать возможность второй конструкции беспрепятственно проследовать через перекрёсток. Приняв такое решение, она нажала на тормоза.

Но не тут-то было.
Тормоза не сработали.

Бывают же в жизни такие случаи. Пусть редко, пусть иногда, но случаются. По закону подлости - в самый ответственный, самый неподходящий момент.

Все усилия вагоновожатой изменить ситуацию и избежать чрезвычайного происшествия оказались тщетными. Весь её профессиональный опыт ничем ей помочь не мог. Тормоза отказали. Пойди теперь разберись - почему они не сработали.

Скорость передвижения у этих монстров была небольшой. Можно даже сказать, что они передвигались, подчёркнуто-лениво. Медленно. Как будто демонстрируя этим (интересно узнать - кому?) свою громадную величавость.


И небыло, видимо, такой силы, которая могла бы вмешаться в происходящее и предотвратить неизбежное, которая могла бы изменить ход событий.


И то, что должно было случиться - произошло. Две грандиозности, две величавости встретились на перекрёстке.

Ох! уж, эти перекрёстки.

Перекрёстки
мнений. Перекрёстки судеб, с их, порой, фатальными недоразумениями.


Мир стал тесен.


А события ещё более непредсказуемыми.

Второй монстр, с локомотивом, оказался на перекрёстке чуть раньше, тем самым, подставив свой правый бок под консольные рога первого монстра, в пространстве которого где-то находился тот самый неузнаваемый трамволейбус, с ничего не подозревающими пассажирами.

Наехав друг на друга, обе эти огромные конструкции, опять же подчёркнуто-лениво, медленно, как в кино при замедленном показе, стали разрушаться. Конструкция с локомотивом, разрушаясь, завалилась-опрокинулась на левый бок по ходу своего движения. Конструкция с пассажирами, разваливаясь, опрокинулась на правый бок. С удивительно прекрасной чёткостью, контрастностью, резкостью, можно было наблюдать за этим грандиозно - медленным, неспешным разрушением обоих уродливых монстров.

Зрелище - потрясающее!

Удивительным оказалось и то, что в результате этой странной дорожно-транспортной катастрофы, более чем странных техногенных монстров, ни один из пассажиров не пострадал. Благополучно выбравшись из-под обломков своей развалившейся абракадабры, они все перебрались на левую сторону дороги, по которой недавно ещё ехали, чтобы стать свидетелями ещё более грандиозных, ещё более ужасных, но уже кровавых событий.

На том месте, где развалился второй монстр с локомотивом, вроде бы как из ничего, и в тоже время из всех этих обломков, началась создаваться новая, не менее грандиозная конструкция. Непостижимым образом, весь этот металлолом превратился в вал-ротор тех же громадных размеров, что и предыдущяя конструкция. Его продольная ось располагалась по направлению движения развалившейся конструкции. Вал-ротор медленно вращался.

Если посмотреть на циферблат часов, а затем повернуть часы цифрой девять к себе, то движение стрелки покажет направление вращения вал-ротора. В этом медленном, неспешном вращении, прямо таки физически чувствовалась колоссальнейшая мощь происходящего действия. На чём он держался, какая сила заставляла его вращаться - было непонятно. Тем не менее, он вращался. Нижняя его часть располагалась на уровне земли.

В какой-то момент, изумлённые пассажиры увидели, как из под вращяющегося вал-ротора, по всей его длине, стали медленно появляться огромные траки-звенья гусеничных лент, которые также не спеша наматывались на вал-ротор. На этих траках-звеньях хаотически располагались человеческие тела. Много тел. Очень много. Не смотря на то, что вал-ротор продолжал всё время вращаться, он оставался на одном и том же месте. Создавалось впечатление, что гусеничные ленты своими траками-звеньями, как огромными ножами срезают и тут же, как щётками, сметают с поверхности земли человеческие тела. Прямо таки какая-то человекокосилка. Толи орудие молоха, толи сам молох.

Кто-то из остолбеневших пассажиров подал голос в том смысле, что надо бы что-то предпринять. Однако никто даже не шевельнулся. Какая-то сила, удерживая всех, не позволила кому-либо из пассажиров сделать хотя бы один шаг по направлению к этой чудовищной конструкции. А она продолжала выгребать из под себя всё новые и новые окровавленные человеческие тела.

Через некоторое время, на глазах онемевших пассажиров, этот огромный молох превратился из вал-ротора в громадную по диаметру трубу. По своей длине и диаметру она не уступала вал-ротору и направление её продольной оси было таким же, как и у вал-ротора. Из левого конца трубы, то есть, в противоположную сторону некогда двигавшейся конструкции, начала вытекать прозрачная жидкость в большом количестве. Чуть ли ни целая река. Постепенно, эта жидкость стала краснеть, и через небольшой промежуток времени стала ярко-кровавого цвета.

Как только жидкость изменила свой цвет, в середине своей длины труба разошлась, а в образовавшемся пустом пространстве появился прозрачный куб, который был несколько больше диаметра трубы. Куб, своими противоположными плоскостями, соединил обе половины трубы, правая часть которой тоже стала прозрачной. Вся эта вновь появившаяся конструкция стала очень похожей на очертания паровоза.

Было хорошо видно, как правая прозрачная половина трубы, там, где у паровоза располагается тендер с топливом, каким-то образом, непонятно откуда, наполняется человеческими телами. Из этого, набитого до отказа тендера, человеческие тела перемещаются в прозрачный куб, туда, где на паровозе располагается кабина машиниста. В этом кубе, как в стиральной машине, всё бурлит, всё перемешивается. Из куба всё это перемешанное поступает в левую, непрозрачную половину трубы, туда, где у паровоза расположена топка. А из левого конца трубы, где заканчивается паровозная топка, откуда вытекала кровавая река, теперь выходит кровавая масса из человеческих фрагментов. Так как этот адский паровоз, кроме топки, был прозрачным, всё то, что происходило там - внутри, весь этот технологический процесс был виден как на ладони.

Пассажиры несчастного трамволейбуса от всего увиденного находились в ступоре, в шоковом состоянии. Волосы дыбом. Ужас в глазах.


Полная растерянность и непонимание всего происходящего.



Виктор Лисицин перекресток и апокалипсис


апокалипсис
перекресток апокалипсиса